Чего натерпелась его сестра от инсинуаций прессы при жизни Скотта, было разве что одному Богу известно. Но если эта скандальная история выплывет наружу (а она наверняка выплывет, стоит лишь хоть одному репортеришке пронюхать о версии существования свидетельницы), откроются старые раны. Справедливо ли это по отношению к вдове? Не послать ли все куда подальше, пока не поздно? Так, наверное, было бы лучше для всех. Скотта все равно не вернешь.

Но Джейк не мог этого сделать. Не то чтобы не хотел, просто не мог. Появилась новая информация, существенно менявшая весь ход расследования, – а в душе он не прекращал расследование ни на секунду – и игнорировать эту информацию для него было все равно, что остановить циркуляцию крови по жилам. Он изо всех сил пытался не думать о сестре, но в четверг она сама напомнила о себе телефонным звонком, приглашая в ближайший уик-энд поужинать вместе в загородном клубе.

Джейк с трудом отговорился:

– Я... понимаешь, я обещал Шейн взять на выходные пса, а одного в квартире его оставить невозможно. Я тебе рассказывал, какие в нашем доме порядки.

– Господи. – Хедер усмехнулась. – Не хочешь появляться на людях, так и скажи. Я просто подумала, что тебе неплохо было бы выбраться куда-нибудь.

– Но вообще-то я выбираюсь, – проговорил он извиняющимся тоном.

– Ну выбираешься, так выбираешься, – примирительно произнесла Хедер. – Джейк, пойми, я просто пытаюсь тебе помочь.

– Со мной все в порядке. Честно.

– Не обманываешь?

– Честное бойскаутское.

Положив трубку, он почувствовал укол вины. Может быть, следовало намекнуть о возможности существования свидетельницы? Обсудить последствия?

Самое смешное, что в субботу Шейн действительно оставила у него Персика. Она заехала в полдень. Он встретил ее на Лоренс-стрит, перед этим долго собираясь с силами, расправляя плечи и приклеивая на лицо прежнюю беззаботную улыбку. Нет большего мучения, чем жалость бывшей жены.